Утро было пасмурным и хмурым
В даль, в туман, подальше от земли
От причала мировой культуры
Уходили в море корабли.

Первым, ощетинив грозно пушки,
Ржавой чешуёй как жар горя,
Гордо шёл авианосец «Пушкин»,
В трюмах – тридцать три богатыря.

Следом, на войну и мир готовый,
С сизой дыма бородой густой
Крейсер плыл огромный, но не новый –
«Граф Лев Николаевич Толстой»,

А за ним кильватерной полоской –
Три эсминца, всем внушая страх –
«Бродский», «Маяковский» и «Чайковский»
Медленно плелись на всех парах.

Чайки на лету лишались чувства,
Мухи отделялись от котлет,
Видя баржи «Русское Искусство»
«Достоевский» «Горький» и «Балет».

В родину и скрепы крепко веря,
Оркестровый загрузив десант,
Шёл за ними «Гергиев Валерий»,
На носу неся гвардейский бант.

В каждый порт входившие без страха,
Ласканные славой и рублём
Посланы по направленью «нахуй»
За военным русским кораблём.

– Как же мы без вас?!! – им вслед рыдали.
– Родненькие, вас-то, вас за что?
– Вас же всей планетой почитали!
С кораблей не отвечал никто…

Словно бог войны великолепен,
В триколор раскрасивши трубу,
Нахуй уплывал «Zахар Прилепин»
Со сквозной пробоиной во лбу.

Альбатрос над серым морем носится,
Глядя, как идёт красив, толков
Бесогон, герой, оскароносец
С именем «Никита Михалков».

Строй неровный, но довольно длинный,
Золочёный словно образа,
Проходя вдоль острова Змеиный,
Вдаль отвёл стыдливые глаза.

Без оркестров, тихо и понуро,
Чуя, что давно пробито дно,
Уплывали «Русская культура»,
«Русский цирк» и «Русское кино».

Гордость, славу, символы державы,
Испытавшей вдруг крутой облом,
Провожал в поход орёл двуглавый
Сломанным под Харьковом крылом

На последней лодочке – Герасим
Тупо вёз топить своё Муму
И мычал: – Я русский, я прекрасен,
И за что мне «нахуй» – не пойму!